Агар Сабуро — почему такое название?

Агар Сабуро — почему такое название?
МАКМАХ
214019, Россия, Смоленск, а/я 5
8 (4812) 45-06-02
30.03.2023
microbionames20

Автор: Андрей Авраменко — м.н.с. лаборатории биоинформатики НИИ АХ (Смоленск).

Статьи проекта "Названия микроорганизмов" выходят благодаря платформе AMRhub.ru
AMRhub — это целая экосистема уникальных бесплатных веб-продуктов, посвященных вопросам антимикробной резистентности.

***

«Агар Сабуро́» или SDA — это твёрдая питательная среда с декстрозой, служащая для выделения различных грибов (дрожжей, плесени, дерматофитов) и нитчатых бактерий (Streptomyces,  Nocardia). Среда носит имя своего создателя — французского дерматолога и скульптора Реймона Сабуро́ (Raymond Jacques Adrien Sabouraud; 1864-1938).


saubro-intern-1890
Реймон Сабуро (1890)

Реймон Сабуро родился в 1864 году в Нанте — в одном из старейших винодельческих регионов в устье реки Луары. Его отец — Жан Батист Сабуро — был представителем старой французской земельной аристократии и вёл праздную жизнь рантье. «Только лишь две вещи возбуждали в нём настоящую страсть — это живопись и охота». Женат отец был на набожной католичке, проводившей дни в молитвах и заботах по дому. Спустя 70 лет, в своих мемуарах Реймон будет ласково называть мать «трудолюбивой пчёлкой».

«…Повседневная жизнь нашей семьи не сильно отличалась от жизни наших предков двумя веками ранее: мужскими занятиями были охота и сбор арендной платы; женскими — уход за садом и музыка. Обо всём остальном должны были позаботиться слуги… Дети воспитывались в буржуазной среде и получали обязательное музыкальное образование: пение и фортепиано для девочек, виолончель для старшего сына и скрипка для меня…»

Родители отдали Реймона в один из лучших иезуитских колледжей в Париже, где, однако, пылкая душа мальчика не нашла себе места. Его отчислили за два месяца до выпускных экзаменов, и среднее образование он уже получал в скромной провинциальной школе рядом с домом. В Париж Реймон вернулся в 1883 году, поступив на медицинский факультет. Такой выбор был продиктован романтическим семейным преданием об отце-основателе рода Сабуро — хирурге королевской армии, который отличился при осаде Ля-Рошели и был удостоен фамильного герба Людовиком XIII.

saburo-1899
Реймон Сабуро (1899)

В течение десяти лет Реймон Сабуро проходил интернатуру в нескольких парижских госпиталях. Впервые с микробиологией он познакомился в больнице Лаэннека, где «в грязных и тёмных, как подвалы, комнатах умирало бесчисленное количество больных туберкулёзом, а в противовес этому, в вычищенных и просторных помещениях, называвшихся лабораториями, врачи-энтузиасты проводили окрашивание туберкулёзных бацилл по методу, недавно открытому доктором Кохом». Сабуро всегда был довольно творческой натурой, поэтому такой контраст между мортальностью больничных палат и витальностью лабораторий произвёл на него неизгладимое впечатление: он решил отказаться от хирургии и «подставить свои паруса свежему ветру в медицинской науке». Где же ещё было учиться в то время микробиологии во Франции, как не на знаменитых курсах Пастеровского института? Всего за 50 франков любой врач от молодого интерна до опытного профессора мог за полтора месяца освоить передовые лабораторные техники исследования микробов и получить соответствующий сертификат. Возглавлял курс неутомимый и изобретательный Эмиль Ру (Émile Roux; 1853-1933) — самый любимый и преданный ученик Пастера, вошедший в историю как первооткрыватель дифтерийного токсина. Пройдя обучение у Ру в конце 1890 года Реймон Сабуро на всю жизнь сохранил восхищение и почти религиозное преклонение[1] перед его талантом.

«Для меня это [лекции Ру] было как чистая вода для человека, которого очень мучает жажда… Я слушал с вниманием и трепетом каждое его слово, но в то же время задыхался от желания прервать урок, чтобы поаплодировать ему...»

4c287022a99155d1c45d3961c2023-03-30-16_06_13
Эмиль Ру. Зал для проведения курсов по микробиологии в Институте Пастера

В 1891 году Сабуро, всё ещё будучи интерном, перешёл на работу в госпиталь Святого Антуана, где с нуля создал собственную бактериологическую лабораторию, выбив для этого у столичных чиновников 1000 франков. В этой «маленькой келье» он занялся приготовлением своих первых питательных сред, а также в течение полугода безуспешно пытался найти бациллу сифилиса в самостоятельно собранных образцах. В 1892-ом, отчаявшись и разуверившись в собственных силах, Реймон решил сделать в карьере шаг назад и снова податься в подмастерья к какому-нибудь опытному руководителю. Провидение послало ему прославленного дерматолога Эрнеста Бенье (Ernest Besnier; 1831-1909). Бенье был главным врачом госпиталя Сен-Луи, где создал первую гистологическую и бактериологическую лабораторию в стране, выведя французскую дерматологию на передовые научные позиции. Он предложил Сабуро забыть про сифилис, о который «молодой интерн мог сточить свои неокрепшие исследовательские зубы», и заняться уже хорошо известным заболеванием — стригущим лишаём. Такое предложение сперва расстроило Реймона, но чем глубже он начал погружаться в дерматологию, тем больше интересных сюрпризов и загадок стал для себя находить. Два года увлечённой работы в итоге вылились в диссертацию по трихофити́и, которая получила серебряную медаль факультета, и которую он посвятил своему «дорогому и почитаемому мэтру Бенье».

docteur_ernest_besnierh-pital-saint-louis
Эрнест Бенье. Госпиталь Сен-Луи.

Изо дня в день, увлечённо счищая с кожи пациентов всевозможные гнойнички, корочки, чешуйки и папулы, Реймон Сабуро проводил свои фундаментальные исследования по микологии и таксономии дерматофитов. Выращивая грибы на различных желированных средах, он заметил, что характеристики колоний и микроскопические особенности изолятов на них значительно отличались. Со временем он сформулировал закон научно значимых сравнений, по которому «сравниваемые культуры должны были не только выращиваться на одной и той же среде, но и в одинаковых контейнерах, в течение одинаковых периодов времени и при одинаковой температуре инкубации». Пытаясь создать оптимальную среду для культивации дерматофитов, Реймон экспериментировал с сотнями разнообразных доступных ему веществ, пока не пришёл к эталонному рецепту, который был впервые напечатан в его диссертации: 3.8 г мальтозы, 0.5 г пептона и 1.4 г агара на 100 мл воды. «Среда Сабуро» стала широко использоваться в медицинской микологии для работы с большинством грибковых патогенов, претерпев с годами всего несколько изменений: в частности, была пересмотрена пропорция веществ в составе, а также мальтоза была заменена на глюкозу (декстрозу)[2].

2023-03-29-12_17_282023-03-24-16_57_41
Рецепт эталонной среды из диссертационной работы Сабуро

После защиты диссертации и серии блестящих статей научная карьера Реймона Сабуро пошла на взлёт: старый учитель Ру пригласил его читать лекции по грибковым инфекциям в Институте Пастера, Бенье поручил ему руководство лабораторией в Сен-Луи, а делегаты международных дерматологических конгрессов рукоплескали ему во время выступлений. Видные европейские исследователи называли его «Наполеоном микологии», а лаборатории со всего света присылали бесчисленное множество образцов кожных паразитов с просьбой о помощи в их идентификации. О его клинике ходили легенды: «Говорят даже, что Сабуро мог узнать ваш характер, ваш доход и то, что вы ели на завтрак, просто изучив корень одного из ваших волос!» Реймон занимался проблемами патогенеза себореи, алопеции и экземы; разрабатывал классификацию дерматофитов, а также гнойничковых заболеваний кожи; участвовал в написании восьмитомной энциклопедии по дерматологии; был начальником службы контроля за санитарным состоянием парижских школ и мн. др. Особую славу ему принёс открытый в 1903-1904 годах радиологический метод лечения стригущего лишая: чтобы облегчить проникновение фунгицидов в волосяные фолликулы доктор Сабуро предварительно удалял волосы с поражённых участков кожи головы с помощью рентгеновского аппарата. Такой подход позволял сократить продолжительность терапии с двух лет до двух месяцев и обеспечивал полное выздоровление, однако процедура была связана с высоким риском вызвать у пациента необратимую алопецию и ожоги из-за слишком сильной дозы радиации. Для борьбы с этим явлением Сабуро совместно со своим ассистентом Анри Нуаре сконструировал прибор для измерения рентгенологического облучения, т.н. «радиометр (или дозиметр) Сабуро-Нуаре»[3], а также на время сеансов приклеивал с помощью клейкой ленты на головы пациентов специальные фигурно вырезанные свинцовые пластины.

fig1_32023-03-29-12_21_48
Процесс рентгенотерапии стригущего лишая

В 1929 году за выдающиеся заслуги в медицине Реймону Сабуро было присвоено звание командора Ордена Почётного легиона. В своей прощальной речи, связанной с выходом на пенсию, он отмечал, что не считает себя равным ни Клоду Бернару, ни Луи Пастеру; и что всеми профессиональными успехами он обязан лишь тем урокам, которые получил от своих гениальных наставников. Отойдя от дел, Реймон Сабуро мог бы тихо и скромно прозябать в своём роскошном особняке на Плен-Монсо в Париже, если бы не его страсть к искусству. В последнее десятилетие жизни он активно музицировал, писал мемуары и книги по истории и философии, но больше всего времени он проводил в своей мастерской, загромождённой статуэтками, бюстами и всевозможными этюдами. Ещё в 1889 году, когда Реймон заблудился в этнографическом музее Трокадеро и случайно забрёл в зал гипсовых слепков и статуй, он навсегда влюбился в жанр скульптуры:

«…В тот день в музее я почувствовал внутренний непреодолимый зов, который требовал от меня немедленно идти домой, найти подходящую глину и сделать свою собственную статуэтку. С тех пор я посвящал лепке все свои редкие часы свободы. Это стало частью моей жизни... В моём творчестве случались довольно длительные перерывы, продиктованные работой в госпитале, однако полностью занятия скульптурой я никогда не бросал…»

2023-03-29-12_20_33raymond-sabourad-2
Сабуро в своей мастерской

Впоследствии работы Реймона Саубро получили признание и со стороны коллег-художников, и со стороны критиков. В 1925 году он стал членом Осеннего салона, а также регулярно выставлялся в Тюильри. Его работы хранятся в Музее изящных искусств в Нанте, Руане и Гренобле, а также в Музее Орсе в Париже. Во время пышной церемонии прощания с прахом Реймона Сабуро в феврале 1938-ого один из его близких друзей сказал, что «подобно великим умам эпохи возрождения, таким как Леонардо да Винчи или Мишель де Монтень, Реймон был не просто блестящим врачом, но ещё и учёным-философом, писателем, музыкантом и талантливым скульптором».

2023-03-20-15_34_001929raymond-sabouraud-danseus2023-03-15-15_34_04h0965-l321834729
Скульптуры Сабуро в стиле ар-деко (бронза)

P.S. Говорят, что природа отдыхает на детях гениев, однако среди многочисленных потомков великого микробиолога можно встретить и известного художника-авангардиста, и профессора неврологии, и «маму» сказочного слонёнка Баба́ра, но в завершении статьи, мне бы особенно хотелось вспомнить его внучку Бриджит Сабуро — автора, композитора и исполнительницу собственных песен золотой эры французского шансона. Пусть её прекрасная и лёгкая музыка оставит у вас приятное послевкусие, как и любимое вино её деда — белое сухое мюскаде, выращенное на юго-западе долины Луары вблизи его родного Нанта.

 

[1] Стоит отметить, что религиозная риторика была характерна для всех сторонников пастеризма. Среди выпускников микробиологических курсов Института Пастера было принято называть лаборатории «храмами будущего», а друг друга считать «апостолами и провозвестниками медицинской истины, огнём и мечом низвергающими языческие научные предрассудки прошлого».

[2] Среди существующих модификаций «агара Сабуро» хотелось бы отдельно отметить вариант, разработанный в 1977 году американским микологом Честером Эммонсом: снизив в два раза концентрацию глюкозы в составе (с 4% до 2%), он смог получить более нейтральную (pH 6.8-7.0) среду, которая лучше подходила для культивации некоторых видов плесени.

[3] Радиометр Сабуро-Нуаре был основан на принципе того, что пластина, покрытая цианоплатинатом бария и обладавшая жёлтым металлическим цветом, становилась тёмно-коричневой пропорционально количеству полученного рентгеновского излучения. Таким образом, с помощью градуированной шкалы цветов можно было измерить общее количество рентгеновских лучей, принятых пластиной. Радиометр Сабуро-Нуаре существенно превосходил все ранее существовавшие аналоги и имел широкое распространение во всём мире (в том числе и в СССР) вплоть до середины XX века.

 


Источники и дополнительные материалы:

Назад